отсутствие

Кадзуо Исигуро

Итак, я остался с носом даже в нечетный год. Что явно демонстрирует: коллегу-историка я понимал гораздо лучше, чем даму-литературоведа))) Качественный писатель, всеми любимый, все довольны. Я тоже, хотя и не счастлив, а оно предполагалось? Нет. Из местно локального: по-моему, первый случай, когда на русском языке изданы ВСЕ книги лауреата. Из общего: впервые с 2007 г. не было никакой утечки и выбор никак не отразился на ставках. Итоги сезона обсуждения: я добавил несколько имен в список авторов, которых надо уже прочесть: Оксанен, Адичи, Ндьяй, Сьон и Стефанссон. Есть чем заняться в ближайший год.
отсутствие

Нобель-2017

Ладно, это нечетный год, так что я должен угадать и обрадоваться. Поэтому никакого Нгуги ва Тхионго, потому что тогда я не обрадуюсь.

Я бы так предположил:

1. Маргарет Этвуд.
2. Амос Оз.
3. Ко Ын.
4. Клаудио Магрис.
5. Наваль эль-Саадави.

(в последнем случае я буду радоваться тому, как все вокруг будут злиться).
вот так вот

У.С. Мёрвин, После стрекоз

Стрекозы как солнечный свет
были
в те дни: вперед и назад и в стороны
плыли,
так точно – как память,
теперь же вокруг лишь те, кто
никогда ни одной не видал
и не знает даже, чего он не видал.
Прожилки на крыльях стрекоз
из света были,
их узнавали прожилки на листьях
и реки, которые вдаль плыли,
стрекозы – из цвета воды в этих реках
рождались
и знали свой путь,
когда мы в их глазах отражались,
мы чужестранцами были,
уйдя, с собою они и свет свой
забрали.
Никого не останется, чтобы вспомнить
о нас.
отсутствие

(no subject)

традиция сохранилась. хотя премию и получил старенький неевропейский дедушка, но чтоб вот такой дедушка!
отсутствие

нобелевская премия

Я никогда по четным годам не угадываю. Но всегда гадаю. Пока скачки только начались надо успеть зафиксировать на этот год. Старенький неевропейский дяденька. Конкретизируя: 1) Дон Делилло, 2) Ко Ын, 3) Адонис, 4) Филип Рот, 5) Исмаль Кадаре. Последний - из сентиментальных соображений. И.З. Хотел его видеть лауреатом, а этот год первый нобелевский без него.
отсутствие

Gerald Murnane, The Plains

О прошлом моем тексте про книжку Джеральда Мёрнайна Алмат высказался в том духе, что, мол, глупость это, а не текст – непонятно из него читателю, почему книжку вообще читать стоит и что в ней хорошего. Об этом и того, подозреваю, не скажет, потому что, если в случае с «Внутренней территорией» я сам хотя бы знал, почему это стоит читать, то в случае с «Равнинами» знания такового у меня нет. Этот коротенький роман 1982 г. проигрывает примерно те же самые темы, что и опубликованная через шесть лет «Внутренняя территория», но в гораздо более скромном ключе, упрощеннее (не проще, а именно упрощеннее) и, я бы даже сказал, схематичнее. Имитируя форму романа-путешествия, Мёрнайн предлагает отчет первооткрывателя, отправляющегося не столько в новую землю, сколько в новую семиосферу, пространство иных знаков. Вообще, кажется, что именно идея знака и процесс семиозиса оказываются в центре внимания автора, но при этом разрабатываются эти темы им не посредством инструментария художественной литературы (через образы, сюжет или словесную игру), а при помощи спекулятивных рассуждений, не слишком оригинальных или новаторских для того, чтобы считаться хорошей философией, но одновременно и слишком затянутых для того, чтобы быть качественной литературой. Рассказчик – потенциальный режиссер фильма о равнинах, прибывает в это загадочное место, географически почти не отделенное от Внешней Австралии, но семантически резко от нее отличающееся, готовится к съемкам, делает заметки, сидит в гостиничном баре и изучает тамошнюю публику. В итоге, ему удается попасть на службу к одному из местных землевладельцев и уехать в его имение. Так проходит примерно двадцать лет. Ничего не меняется. Персонажи не приобретают никаких черт, позволяющих считать их характерами, и не имеют даже имен. Есть хозяин, есть его жена и дочь, но их вполне могло бы и не быть. Все они означающие не только без означаемого, это было б еще полбеды, но и без функции в тексте, что и не позволяет машинерии романа начать работать. Рассказчик пересказывает равнинную философию, близкую литературе, и литературу, основанную на постулатах философии. Философия эта, естественно, спекулятивная и идеалистическая. Главной наукой равнин считается геральдика – т.е. знание, построенное вокруг знака. Идея знака снова и снова проговаривается, но т.к. никакой связи с действием она не имеет, хотя бы по тому, что и действия самого в книге нет, ничего на самом деле оригинального Мёрнайн читателю так и не предлагает. В итоге, все это оказывается похожим на растянутый до ста страниц черновик неудачной новеллы Борхеса. Можно, конечно, предположить, что книга выстроена вокруг концепции симулякра и в такой завуалированной форме предлагает анализ современной культуры. Можно даже написать статью о значении Бодрийара для этого романа Мёрнайна. Но если у тебя в договоре с университетом нет пункта, по которому ты такую статью написать обязываешься, то не остается и никаких причин, по которым «Равнины» следовало бы читать. Пустые знаки Мёрнайна не функционируют и поэтому скучны. Сьюзен Сонтаг, конечно, писала, что большое искусство может быть скучным, но, что-то мне подсказывает, «Равнины» не тот случай.
отсутствие

(no subject)

брюзгой становлюсь. все не нравится. ни бесформенный Сон об осени фоссе в бутусовском изводе, ни гелертерский Дунай магриса в неудобной обложке. слабое утешение - Однажды ночью модиано, которое как всегда у него: на один вечер чтения и без последствий.
отсутствие

(no subject)

надо что-то написать о Меланхолии юна фоссе, но лень. что напишешь о романе суть которого в одном лишь приеме - напряжении, возникающем между разнонаправленными векторами движения сюжета и текста (постоянные повторения одних и тех же коротких предложений снова и снова и снова). такая типичная поэтическая речь (по якобсону), суть которой снесена с содержания на формальный прием. и даже последняя часть, в которой эксплицитно выражается мистический месседж всего этого словесного марева, дела не спасает. при определенном музыкальном ухе такую прозу можно писать километрами, что, кажется, фоссе и делает.
отсутствие

(no subject)

ха, а у меня получается угадывать через раз. на каждый нечетный год: в 2011 - Транстремера, в 2013 - Манро, теперь вот Алексиевич.